Зимним холодным вечером… Когда я учился в израильской средней школе-интернате, в программе были произведения Бялика. Любое изучение хрестоматийных авторов всегда сопровождается нудным учебным процессом. Учить стихи совсем не хотелось. Кроме того стих был об одиночестве, что усложняло его заучивание. В борьбе с холодом, одиночеством и стихотворением об одиночестве, я пошел в комнату к девчатам. Девушки как и я имели бледный вид: произведение никак не училось. Википедии и интернета не было (и как мы без этого жили?) перевода Жаботинского в школьной библиотеке не было. И мы используя свои словарики и детскую любознательность бегали к соседям аборигенам. Самым сложным было понимание слова שְכִינָה. Это слово никак не хотело быть «соседкой», а «божественное провидение» еще в словарном запасе не было. Надписав каждое слово, сообразили, что стихотворение можно интерпретировать в пантомиму. Кстати, на мой взгляд, русский перевод эту возможность теряет. Образ Шхины исполнялся девушкой, потому как нутром чувствовали, что это должна быть «она».  

Пантомимой с эротическими элементами выучили стихотворение Бялика. 

                                         לבדי / חיים נחמן ביאליק

כֻלָם נָשָא הָרוּחַ, כֻלּם סָחַף הָאוֹר,

שִירָה חֲדָשָה אֶת-בּקֶר חַיֵיהֶם הִרְנִינָה;

וַאֲנִי, גּוֹזָל רַךְ, נִשְתַכַחְתִי מִלֵב

תַחַת כַנְפֵי הַשְכִינָה.

בָדָד, בָדָד נִשְאַרְתִי, וְהַשְכִינָה אַף-הִיא

כְנַף יְמִינָהּ הַשְבוּרָה עַל-ראשִי הִרְעִידָה.

יָדַע לִבִי אֶת-לִבָה: חָרד חָרְדָה עָלַי,

עַל-בְנָהּ, עַל-יְחִידָהּ.

כְבָר נִתְגָרְשָה מִכָל-הַזָוִיּוֹת, רַק-עוֹד

פִנַת סֵתֶר שׁוֹמֵמָה וּקְטַנָה נִשְאָרָה –

בֵית-הַמִדְרָשׁ – וַתִתְכַס בַצֵל, וָאֱהִי

עִמָהּ יַחַד בַצָרָה.

וּכְשֶכָלָה לְבָבִי לַחַלּוֹן, לָאוֹר,

וּכְשֶצַר-לִי הַמָקוֹם מִתַּחַת לִכְנָפָהּ –

כָבְשָה ראשָהּ בִכְתֵפִי, וְדִמְעָתָהּ עַל-דַף

גְמָרָתִי נָטָפָה.

חֶרֶשׁ בָכְתָה עָלַי וַתִתְרַפֵק עָלָי,

וּכְמוֹ שָכָה בִּכְנָפָהּ הַשְבוּרָה בַעֲדִי:

"כּלּם נָשָא הָרוּחַ, כּלם פָרְחוּ לָהֶם,

וָאִוָתֵר לְבַדִי, לְבַדִי..."

וּכְעֵין סִיּוּם שֶל-קִינָה עַתִיקָה מְאד,

וּכְעֵין תְפִלָה, בַקָשָה וַחֲרָדָה כְאַחַת,

שָמְעָה אָזְנִי בַבִכְיָה הַחֲרִישִית הַהִיא

וּבַדִמְעָה הַהִיא הָרוֹתַחַת –

в переводе Жаботинского "Последний"

Всех их ветер умчал к свету, солнцу теплу,
Песня жизни взманила, нова, незнакома. 
Я остался один, позабытый, в углу 
Опустелого Божьего дома.

И мне чудилась дрожь чьих-то крыл в тишине, 
Трепет раненых крыл позабытой Святыни, 
И я знал, то трепещет она обо мне, 
О последнем, единственном сыне...

Всюду изгнана, нет ей угла на земле, 
Кроме старой и темной молитвенной школы, – 
И забилась сюда, и делил я во мгле 
С ней приют невеселый.

И когда, истомив над строками глаза, 
Я тянулся к окошку, на свет из темницы, – 
Она никла ко мне, и катилась слеза 
На святые страницы.

Тихо плакала, тихо ласкалась ко мне, 
Словно пряча крылом от какого-то рока: 
"Всех их ветер унес, все в иной стороне, 
Я одна... одинока..."

И в беззвучном рыданье, в упреке без слов, 
В этой жгучей слезе от незримого взора 
Был последний аккорд скорбной песни веков, 
И мольба о пощаде, и страх приговора...

לבדי / חיים נחמן ביאליק (иврит)

Д-р Зоя Копельман Хаим Нахман Бялик

Елизавета Давидович "Гнездо отринутых молитв"

Экскурсии на русском языке в Доме-Музее Бялика и Музее истории Тель-Авива Елизавета Давидович

Елизавета Давидович Важное (и хорошее) дополнение по поводу экскурсий на русском языке в Музее Бялика